В разгаре сбор даров природы, а как он в промышленных масштабах происходил в прошлые времена? Этими фотографиями с автором этих строк ещё 9 лет назад поделился бывший директор Тарского госпромхоза Владимир Смирнов (возглавлял предприятие с 1982 по 1998 годы), который тогда же отмечал, что не верит в интерес бизнеса к дикоросам.
– Предпринимателей отпугивает нестабильность урожая и невозможность просчитать объемы доступного сырья в будущем. Нет стабильности – нет смысла заниматься этим. Это все равно, что носить ведрами воду туда, где нет речки – сколько угодно принеси туда воды, но она никогда не потечет и не станет рекой. Единственное, что дает прибыль в наших краях, это лес, а без дотаций, которые должны действовать со стороны государства, любое дело обречено на провал. Не последнюю, а быть может и главную роль, должна играть личность руководителя – он должен любить свою работу, постоянно стремиться ездить и узнавать что-то новое, анализировать успехи и неудачи предприятия, — рассказывал Владимир Александрович.
— Например, каждый год нужно было добывать орех, хотя наш западно-сибирский кедр хорошо плодоносит раз в четыре года, — рассказывал в интервью Владимир Смирнов. — Что делать? Перекрывать другими видами продукции, чтобы конечная общая цифра была по плану. Насколько помню, когда я начинал работать, годовой доход госпромхоза должен был быть 360 тысяч по тем деньгам, хотя, не скрою, к моменту моего прихода о предприятии и выполнении плана особо не заботились. Там была чехарда руководителей, а план выполнялся на 70-80%, а прибыль вообще не выполнялась.
Владимир Александрович вспоминал о том, что всей системой госпромхозов «рулила» Главохота, спускавшая в регионы ежегодные планы по добыче даров леса. С 1960-х годов на всю область было только два госпромхоза – в Таре и Усть-Ишиме, а в середине 1980-х к ним добавился и Тевризский.
По словам Владимира Александровича, первые три года предприятие пришлось вытаскивать из убыточности. К концу его директорства госпромхоз имел полсотни кадровых работников, собственные танкетки, автомобили, трактора, была грибоварня, цеха по выделке пушнины и переработке, свои столярная, цех металлообработки, кузница и сушилка для лекарственных растений.
— После того, как вышли на прибыль, пришлось начать ее «прятать», — продолжает Смирнов. – Не слишком стремились ее показывать, иначе нам бы сразу на порядок увеличили бы планы, а вдруг неурожай? Поэтому «приходилось» увеличивать себестоимость, вкладываться в технику, добавлять премиальные – на них у нас всегда были деньги. Простые сборщики зарабатывали достойно: груздей могли до 100 кг на человека за день собрать, он дороже остальных ценился, хотя по объемам заготавливали больше маховиков и маслят. Килограмм груздей по тем деньгам около 30 копеек стоил. Грибы солили-мариновали и в бочки, которыми машинами доставляли в Омск, а дальше всю продукцию развозили по заводским столовым. Была и обязательная поставка в столовую горкома партии, куда, сами понимаете, старались отправить продукцию получше. Редко, но бывало, заказывали продукцию в банках – тогда сюда доставляли закаточную машину.
Самым сложным, по мнению бывшего руководителя, остаётся то, что ориентированному на дикоросы предприятию придется «раскидывать» добытые дары природы на весь год, тогда как их заготовка занимает несколько месяцев.
— Я давно наблюдаю за природой. И могу сказать, что у нас серьезно изменился климат, сдвинулась фаза «весна – лето – осень». То весна холодная и дождливая, то осень теплая и сухая. Пытаюсь смотреть, анализировать и сопоставлять и не могу понять этот «механизм». Хотя просчитать и обосновать эту закономерность не могут даже специалисты. Ну и какой тут бизнес, если повторюсь невозможно просчитать свои ходы и действия наперед? Хотя, с другой стороны, несмотря на все проблемы, мне нравятся сегодняшние времена – каждый может заниматься всем, что хочется, — отмечал Владимир Смирнов.
Подготовил Андрей Курников