Под занавес театрального сезона Северная драма приготовила для зрителей сразу несколько премьер, одной из которых стали пушкинские  «Повести Белкина». О всегда востребованной классике, молодом зрителе и работе в Таре мы расспросили режиссёра нового спектакля, актёра и продюсера Сергея Батаева.

— Сергей, расскажите о том, как вам поступило предложение поставить спектакль в Северном драматическом театре – и, если не секрет, речь сразу шла о «Повестях Белкина» или были и другие идеи по поводу нового спектакля?

— С Константином Викторовичем Рехтиным и вообще театром из Тары мы познакомились, когда они были на гастролях в Москве. Нас познакомили общие знакомые, завязалась беседа, и вот поступило предложение приехать в ваш город и поставить спектакль. Не сразу выбор пал на «Повести Белкина». Мной было предложено несколько вариантов – Константин Викторович рассмотрел их и предложил подумать в сторону нашей русской классики. А я давно хотел «попробовать» Пушкина, «Повести Белкина», — на этом мы и  сошлись.

— «Повести Белкина» в российских театрах ставят достаточно часто. На ваш взгляд, с чем связан этот интерес к произведениям Пушкина?

— Да, действительно Пушкина ставят очень много. Мне кажется, он будет всегда актуальный, всегда интересный и сейчас, на мой взгляд, подросло новое поколение, которое хочет посмотреть спектакли. И новые спектакли, в том числе. Ведь старые, легендарные спектакли уходят. Уходят актёры, меняются режиссёры и появляются новые режиссёры. Так рождается запрос от зрителя, от нового поколения, на Пушкина – тех, кто изучает его в школах и институтах. И ещё, наверное, существенным фактором является  «Пушкинская карта», с помощью которой можно пригласить на спектакли большую часть молодого поколения. Да, какие-то сложные, социальные спектакли им бывает ещё рановато смотреть, поэтому делается акцент на русскую классику – Пушкина, Толстого, Лермонтова и других – и зарубежных авторов. Мне кажется, это очень важно, что молодёжь может  познакомиться с классикой (неважно, в каком формате и жанре увидит её режиссёр) и если спектакль вызовет интерес, они пойдут и прочитают  оригинал. Любые способы хороши, чтобы привлечь внимание молодого поколения к театру. Я вообще люблю, когда люди ходят в театр. Мне кажется, в театр нужно ходить каждому человеку. Может, конечно, не с первого раза у зрителя случится какая-то любовь к театру, но я думаю, что это может произойти и со второго, и с третьего раза. И это прекрасно. Театры должны быть полны зрителем.

— А насколько сложно было вам, как режиссёру, вставить что-то своё в произведение Пушкина?

— Пушкин всё-таки гений. «Раскрывать» его или устраивать некое новое прочтение это всегда задача сложная и вызов для любого режиссёра. Но мне кажется передо мной стояла задача скорее подчеркнуть пушкинский юмор, потому что Александр Сергеевич очень многогранен. В спектакле у нас использованы три повести – «Барышня-крестьянка», «Метель» и «Станционный смотритель», которые объединены в одну извечную тему детей и родителей. Мне показалось, что нам с артистами удалось сделать три очень разных по жанру истории.

— Как вам работалось с тарской труппой – что было самым сложным, а что, напротив, решалось довольно просто?

— Мне прекрасно работалось с труппой тарского театра. Люди там открытые, честные, порядочные и очень азартные. Этот азарт я желаю им сохранить в течение всей жизни. Они очень дорожат своим делом, любят его, они посвящают своей профессии всю жизнь. Практически днями и ночами проводят в театре, на сцене и, конечно, им за это я безумно и безмерно благодарен. Мы очень быстро нашли общий язык и у нас не возникали какие-то сложности в репетиционном процессе. Работалось легко. Да, и в целом театр – прекрасный дом, где чувствуется любовь и забота к приезжему режиссеру. Было очень приятно работать с главным художником Северной драмы. Удивила та подготовленность, которая встретила меня уже на первой репетиции. Мы сразу репетировали на сцене. К моему приезду были готовы декорации, пошита большая часть костюмов. Это удивляет, потому что в сложных графиках работы театров не всегда это встречаешь не только в регионах, но и в Москве. Потому что обычно всё идёт параллельно – начинаются репетиции и только тогда начинают делать декорации, шить костюмы и так далее. А здесь я приехал в театр, а всё уже готово. Это очень удивило и подкупило.

— А какое впечатление на вас произвела сама Тара?

— С Тарой у меня тоже случилась некая любовь, хотя городочек конечно небольшой. Влюбило и сразу покорило меня то, что почти через дом есть удивительные наличники на окнах домов. Да, многие из старых домов  покошенные и некоторые разваливаются. Но такое количество наличников это что-то… Мой прадед был краснодеревщиком, много работал с деревом и с детства мне запомнилось, как мы ходили с бабушкой по улицам и она мне говорила: «Вот этот дом полностью построил твой прадед». Идём дальше: «И вот этот, и вот этот…» Я ей говорю: «Он что целую улицу построил?» Поворачиваем на другую улицу, а на ещё одном доме наличники, сделанные его руками или фронтоны, или узоры, или двери, или софиты… Меня сразу поразило сколько тут красивых, непохожих друг на друга наличников. К сожалению, многое рушится – это видно – и, наверно, невозможно всё сохранить. Но если, вдруг, у администрации или у неравнодушных людей будет какая-то возможность сохранить это, то могла быть некая русская Венеция. Да, пусть нет каналов (хотя речка течет), но своя уникальность и своя самобытность в этом, конечно же, есть. Это настоящее зодчество и его надо сохранять. Потому что потерять, забыть, сжечь и растоптать всё это очень легко. Поставить многоэтажный кирпичный дом проще простого, а сохранить те же старинные купеческие дома сложнее и затратнее.

Меня поразил и Дом-музей Ульянова. Да, достаточно скромный, но он очень уютный, самобытный, информативный, есть много информации и подлинных предметов. Очень прекрасно, что за ним наблюдают и что он есть.

СПРАВКА «ТАРА 360» Сергей Батаев окончил Казанское театральное училище, ГИТИС (курс М. В. Скандарова) и Академию кинематографического и театрального искусства. Работал актёром в Казанском молодёжном театре на Булаке, Тверском ТЮЗе, Московском театре «Модерн», Театре имени Е. Вахтангова и Московском государственном театре киноактёра. А режиссёром — в Тверском ТЮЗе, Камчатском театре драмы и комедии, сейчас работает в Тамбовском молодёжном и драматическом театрах. Снял несколько короткометражных фильмов, в том числе картину «Старый вояка» с Владимиром Этушем в главной роли.

Подготовил Андрей Курников

Фото Ольги Плахиной, Северный драматический театр им. М.А. Ульянова

Зрители и члены жюри фестиваля моноспектаклей ЧАТ впервые аплодировали театру из Тары.

Удивительное дело — Северный драматический театр им. М. А. Ульянова до этого года никогда не принимал участия во Всероссийском фестивале моноспектаклей «ЧАТ». Хотя коллективу под руководством режиссёра Константина Рехтина этот жанр совершенно не чужд, а у Лицейского театра есть ниточки судьбы, связывающие его с Михаилом Ульяновым.

В далёком 1999 году артист познакомился с молодым коллективом и сравнил Лицейский театр с табакеркой. И вот спустя четверть века на той же самой сцене был сыгран спектакль «Михаил Ульянов. Наследие» (16+). Его премьера состоялась в ноябре 2024 года в рамках внеконкурсной программы фестиваля «Сотоварищи».

О работе над спектаклем Константин Рехтин впервые рассказал весной прошлого года, определив его форму как художественно-публицистическую. И нисколько не слукавил. Зрители видят сразу несколько пластов и сюжетных линий. Здесь и сценарий советского писателя Юрия Нагибина к фильму «Председатель» (12+) 1964 года, и сама картина, и дневник Михаила Ульянова. В нём он рассказывает о работе над фильмом и образом, который прославил его на всю страну и помог вскоре получить ещё одну знаковую роль — маршала Георгия Жукова.

В таком количестве «вводных данных», казалось бы, можно легко потеряться и запутаться, но на помощь зрителю приходит исполнитель главной и единственной роли Василий Кулыгин. Он появляется на сцене в солдатской шинели и с вещмешком за плечом. Потом начинает пересказ сцены из сценария Нагибина, которая не вошла в итоговую версию советской классики. Ещё одной «выжимкой», тоже не использованной создателями, артист потом завершит спектакль…

Зритель видит, как трудно даётся роль председателя Ульянову. Актёр всегда недоволен: он постоянно в поиске нужных интонаций и слов, и даже правильной походки для своего героя. В дневниковых записях артист признаётся, что не хочет играть героя. Он хочет создать цельный и противоречивый образ, которому поверят по ту сторону экрана. А это непросто.

«Смотрели рабочий материал… Вижу Ульянова, а не Трубникова», — вновь и вновь отмечал на бумаге Михаил Александрович.

Дневниковые записи сменяют кадры из фильма, а их — выжимки из сценария… Василий Кулыгин, кажется, присутствует на каждом сантиметре сцены. Даже в моменты, когда всё внимание забирает на себя экран, он то упражняется с кнутом, то пробует играть на дудочке, то «рулит» чёрной перчаткой — зловещим символом зла и для председателя Трубникова, и для наследия самого Ульянова в будущем.

В ходе создания спектакля в интернете появились шокирующие новости о том, как после смерти дочери народного артиста Елены Ульяновой (она в течение многих лет сохраняла память об отце) идёт настоящая распродажа имущества Михаила Александровича. Создатели спектакля не стали сглаживать углы и отобрали несколько подобных сцен и для постановки. Вот оценщик-блогер по-хозяйски рассматривает личные вещи Ульяновых. Он перебирает украшения, разглядывает сувениры, перелистывает книги с дарственными надписями, простукивает оклады у икон. В вызывающей манере делец признаётся зрителям: подобное имущество — настоящая находка и шикарный шанс заработать на том, что когда-то создавало уют артиста и его близких.

В течение полутора часов зрители вместе с Василием Кулыгиным должны попробовать разобраться: в чём же наследие артиста, да и вообще любого творческого человека. Это то материальное, что рано или поздно может появиться на аукционе, или, может быть, роли, дневники и книги, что были созданы автором. То, в чём он продолжает жить, и что, если говорить прямо, не опорочить и не купить ни за какие деньги.

Критик, член экспертного совета фестиваля ЧАТ Павел Руднев на обсуждении постановки отметил: тарский театр — один из тех, кто создаёт на наших глазах новый жанр — «сторителлинг кино». Когда спектакли посвящены уже не только конкретным фильмам, а тем же сценариям-исходникам, которые могут быть интереснее «прилизанного» произведения. И, что важнее, помогают взглянуть и на историю, и на её создателей совсем с иной стороны.

Андрей Курников, фото Ильи Петрова («Омск Здесь»)

Тарский историко-краеведческий музей получит финансирование на оснащение технической базы в рамках национального проекта «Семья» Министерства культуры России.

Как рассказала «Тара 360» директор музея Екатерина Вецвагер, выделенная федеральная субсидия превышает 2,9 млн рублей, а вместе с областным и районным софинансированием учреждение с сельскими филиалами получит на «перезагрузку» более трёх миллионов рублей.

— На эти средства мы частично обновим подиумы и витрины в зале истории. Туда же приобретём два манекена для дополнения экспозиций. Две новые витрины дополнят филиал музея в Литковке. Кроме этого для правильного хранения музейных фондов мы приобретаем металлические шкафы – для архивной коллекции, текстиля и других фондов, а также картотечные шкафы для музея и филиалов, — рассказала Екатерина.

Благодаря субсидии музей планирует приобрести широкоформатный телевизор, компьютерную технику, программное обеспечение, МФУ для сканирования документов, музыкальное оборудование и два интерактивных стола. Один из них появится в зале природы, а второй в зале истории – это оборудование (фактически огромные «планшеты») особенно поможет работникам музея в работе со слабослышащими и слабовидящими посетителями. Для деток с ограниченными возможностями здоровья планируется приобрести стенд, благодаря которому они смогут изучать голоса птиц. Также, благодаря ранее сэкономленным учреждением средствам, прорабатывается возможность покупки гусеничного подъёмника для маломобильных категорий граждан.

Фото: Тарский историко-краеведческий музей

Главный режиссёр Северного драматического театра им. М.А. Ульянова Константин Рехтин прокомментировал для «Тара 360» попадание спектакля «Детвора. Азбука по Чехову» в лонг-лист национальной театральной премии «Золотая маска».

«Спектакль по рассказам Антона Павловича Чехова «Детвора. Азбука по Чехову» – это шестой спектакль по произведениям классика мировой литературы. Также это второй спектакль Чехова, который попал в Лонг-лист Национального фестиваля «Золотая маска». Это пятое попадание нашего театра в Лонг-лист фестиваля. В 2017 году мы впервые попали в Лонг-лист со спектаклем «Ипполит» по трагедии древнегреческого драматурга Еврипида, после в 2018 году со спектаклем «Папин след» по пьесе Гуго Вормсбехера «Наш двор», в 2021 году в этот список попал спектакль «Враг народа» (реж. Георгий Сурков), а в 2023 году список Лонг-листа пополнил спектакль «Пленник морей» по пьесе «Три сестры» и переписке Антона Чехова и Ольги Книппер.
Говоря о спектакле «Детвора. Азбука по Чехову», стоит отметить, что это вторая редакция спектакля по Чеховским текстам. Первый спектакль, который назывался просто «Детвора» появился в нашем театре в 2012 году и был совершенно необычным для Чеховских постановок, потому что это был спектакль о детях. Как известно А.П. Чехов не писал рассказы специально для детей. Даже «Каштанка», которую читают детям – это достаточно сложный философский рассказ. Однако, он писал много рассказов о детях. В этих рассказах, как и в рассказах о взрослых, он подмечал тонкую психологию маленького и взрослеющего человека, в котором просыпается личность. Так «Детвора. Азбука по Чехову» — это азбука познания маленьким человеком мира и себя в этом мире, спектакль о рождении личности.

Конечно, потребовались большие усилия с моей стороны, как инсценировщика для адаптации текстов для детей и со стороны художницы спектакля Ольги Веревкиной, а также артистов, которым приходится играть взрослых и детей, в том числе совсем маленьких. Мне, как инсценировщику, во многом помогла книга «Рифмы матушки гусыни», популярная в начале XX века до революции в России. Важной задачей было показать сознание ребенка не зависимо от сословий, о которых Антон Павлович Чехов пишет.  Ведь в рассказах есть дети из богатых семей, а есть дети кухарки и очень известный мальчик из очень-очень бедной семьи Ванька Жуков. Мне важно было показать в этом спектакле, что личность ребенка развивается независимо от социальных условий и, возможно, это развитие даст человеку возможность в будущем быть равным со всеми в обществе.

Для воплощения этих текстов мне, как режиссеру, и артистам понадобилось освоить Вахтанговские приемы игры, в которых присутствует остранение: на сцене актер не скрывает, что он артист и есть герой, которого он представляет, иногда выходя из этой роли. Я думаю, что артистам и мне как режиссеру театра имени М.А. Ульянова, великого Вахтанговца, это очень к месту, и мы органично вписались в контекст отечественного искусства.

Не буду скрывать, я очень рад, что спектакль «Детвора. Азбука по Чехову» получил такую награду, оказавшись в почетном списке Лонг-листа «Золотой маски». Стоит отметить, что в списке Лонг-листа 72 спектакля и примерно треть из этого списка – это театры кукол, а оставшееся большинство театры из столиц и крупных городов. Оттого попадание в Лонг-лист — это еще и важное признание.

До попадания в Лонг-лист у спектакля «Детвора. Азбука по Чехову» объемная театральная карта. Мы побывали на очень многих фестивалях с этим спектаклем и получили награды. В 2012 году мы стали участниками Международного театрального фестиваля «Мелиховская весна» и представили спектакль «Детвора», а через год нас пригласили на фестиваль уже в качестве гостей. Это беспрецедентное явление для фестивалей, когда приглашают театр повторно. В 2024 году мы показали спектакль «Детвора. Азбука по Чехову» на Симоновской сцене театра Е. Вахтангова. Показ прошел с огромным успехом». 

Фото: Международный мультимедиа центр «Евразия сегодня»; Северный драматический театр